В вышиванке — на Эверест: история одного украинца

Эверест в вышиванке, Эверест, Козубский, Киев, Украина, День вышиванки, вышиванка, альпинизм, восхождение, туризм, люди, горы

Виталий Козубский увлекся горами почти в 40 лет. Вне гор он работает директором одного из коммунальных предприятий г. Киев. Однако мужчина убежден, что в старости будет вспоминать отнюдь не свою работу: в 44-летнем возрасте, 23 мая 2019 года, он поднялся на самую высокую гору планеты в вышиванке. Причем на родной украинской Говерле он не был ни разу. Зачем Виталий это сделал, чего ему это стоило и как к его увлечению отнеслись дети и супруга, он рассказал BBC News Україна.

 — Есть жизнь до и после Эвереста. Это такая же зарубка в биографии, как создание семьи. Хотя для меня это не подвиг и не покорение горы. Взгляните на меня и посмотрите на Эверест — как я могу покорить эту гору? Это звучит так же, как если бы блоха села на слона и заявила о том, что она его покорила. Я взошел на Эверест в вышиванке и хотел донести до всех, что мы — украинцы и мы совершаем восхождения на Эверест, — говорит Виталий.

О смерти

Маршрут на Эверест со стороны Тибета считается более безопасным и менее живописным, чем со стороны Непала

— Когда идешь в такой поход, допускаешь очень далекую вероятность форс-мажора. Но она не больше, чем когда мы едем на автомобиле в длительное путешествие. Большинство людей, оставшихся там, просто не были готовы — ни физически, ни морально. Я не очень люблю говорить «умерли» или «погибли» — они остались там. Ведь они находятся там до сих пор. Я видел семерых. Мне рассказывали, что вот это шерпа (народность в Непале, представители которой часто работают проводниками) с прошлого года, а тут клиент… года четыре. Где-то показывали — этому уже лет 20. Он там останется и дальше. Переступать через них не приходилось, но на одного я случайно чуть не сел. В том месте я менял кислородный баллон. Ми шли по узкому уступу, ночью — я увидел на пути расширение и сел под эту «полочку». Когда шерпа посветил мне фонариком, я увидел, что сижу за полметра от прошлогоднего шерпы, который… Мне объяснили, что он шел на спуск, присел тут отдохнуть — и все. Истощение, — рассказывает киевлянин.

По его словам, на Эвересте он «напрягался» 2 раза. В первый раз — когда на нем трижды замерзала кислородная маска и он не мог вздохнуть. Пришлось снимать маску, чистить ее, будучи без маски — и она обмерзала несколько раз. На высоте около 8600 м на 70% меньше содержание кислорода в атмосфере — три-пять минут без маски и тебя уже «ведет». Еще один момент был на снежной пирамиде перед вершиной.

 — Меня немного «повело» и я почувствовал себя на грани потери сознания. Я испугался, что потеряю сознание, ведь если ты сам не переставляешь ноги — ты останешься там. Максимум тебе дадут кислорода, энергетик, вколют адреналин, возьмут под руки и будут приводить в чувство, сколько смогут. Но никто не возьмет тебя на руки и не спустит с горы, потому, что это физически невозможно. Я добавил себе кислорода, привел себя в чувство, понял, что я — живчик и очнулся. Сразу же и забыл об этом страхе. Вот, говорят, о семье не думал. Там — точно не думал. Там вообще никаких мыслей нет. Ты не можешь ни сопереживать особо, ни радоваться. У меня так всегда в высоких горах, когда организм на грани. О семье можно думать ниже, когда ты уже расслабляешься, — делится переживаниями Виталий.

О жизни

У Виталия — четыре дочери, от трех лет до 21-го года. Они , по его словам уже привыкли к тому, что он уезжает и всегда возвращается.

 — Старшая отвозила меня в аэропорт. Остальной, более дальней родне я сказал, что еду в Гималаи прогуляться. У меня вообще не было мыслей, что я там помру, так что я не нагнетал. Я решил идти с северной, тибетской стороны, потому, что этот маршрут безопаснее, хоть и менее популярен и не такой живописный. Я был настроен, что если мне уже около вершины стане плохо — я разворачиваюсь и иду вниз. Ни одна гора не стоит даже обмороженных пальцев. Я не воспринимал это как риск для жизни и не считаю это подвигом. Какой подвиг? На фронте — это подвиг, это я понимаю. А тут просто восхождение, — размышляет Виталий.

Конечно, он хотел бы приобщить семью к своему увлечению, но жена и дочери пока остаются равнодушными к подобным путешествиям.

 — Жена вообще говорит: «Я готова, если там будет номер с горячим душем», — смеется Виталий. — Почему они должны делить со мной — мое? Причем, мы обсудили расходы и договорились — и никто не стал экономить на обедах или не ехать на море из-за того, что папа решил сходить на Эверест.

Семья и друзья встречают Виталия в аэропорту «Борисполь» после восхождения на «Крышу мира»

Восхождение на Эверест стоит от $30 тыс. долларов. В эту сумму входят вещи, без которых невозможно обойтись: разрешение на восхождение (чуть больше $11 тыс.), услуги проводника (еще $10-12 тыс.). Еще необходимо платить за базовые лагеря, где останавливаются те, кто идет на Эверест: к ним проложена дорога и проведен свет, есть туалеты. Кроме того, для восхождения понадобится 4-5 баллонов кислорода и другое альпинистское снаряжение.

О вышиванке

 — Я родом из села Буряковка, Залещицкий район Тернопольськой области. Оттуда и моя вышиванка. Тетка вышила ее для меня лет 15 назад. Этот орнамент вышивала еще моя мать, а то был повтор орнамента, который носил дед. Это — наша семейная вещь. Вышивка сделана по льну, а сама сорочка — хлопчатобумажная. На мне было 2 слоя термобелья, флисовая кофта, легенький, тоненький пуховичок, дальше — вышиванка, а потом уже основная «пуховка», которая защищает от экстремальных морозов. Вышиванку я надел уже на высоте 8300 м, на крайней стоянке перед штурмом вершины. Я ее носил  периодически, а в горы впервые взял в 2016 году, коли шел на Айленд-Пик в Гималаях. С тех пор я решил, что в этом что-то есть. Обычно поднимался в горы с украинским флагом — к примеру на первую свою вершину, Килиманджаро.

В лагере на высоте 7000 м над уровнем моря

 — Если флаг — это символ государства, то вышиванка — символ украинской души. И после Килиманджаро я начал тягать эту вышиванку всюду: на Аконкагуа, Эльбрус и Эверест. Мне хотелось донести до всех, что мы — украинцы, что мы можем, чтобы о нас не забывали. Когда общались, к примеру, в интернациональной группе: тут индиец, там тайванец… А меня спрашивают: «Where are you from, from Russia?» (Откуда вы — из России?) то я всегда отвечаю: «No, from Ukraine» (Нет, из Украины). Я поправлял и идентифицировал. Вот, что хотелось донести, — подчеркивает путешественник.