Памяти Владимира Пучкова

6:43
пучков

Год назад из жизни ушел второй редактор в истории нашей газеты. Но для нас Владимир Юрьевич навсегда останется первым. С ним было легко и безопасно: его поэтика часто спасала, огораживала от давящей прозы жизни с ее проблемами, несуразностями, политической ложью и бюрократической пылью, не дающей возможность дышать.
Эта страница — лишь малая толика всего, что коллектив «Вечерки» хотел бы сказать в этот день. Но жизнь продолжается, и мы еще многое скажем…

ГАЗЕТНЫЙ ДЕНЬ

Журналистское сообщество Николаева до сих пор не может опомниться от потери, смириться с уходом своего коллеги, который, будучи всегда на своем посту, как оказалось, был символом нашей профессии. Ненавязчивым и скромным. Но это многие поняли только потом, когда…
Поэтому сегодня, накануне годовщины смерти Владимира Пучкова, мы решили опубликовать интервью с ним николаевской журналистки Галины Порфирьевой. Это попытка вернуться в то время, когда солнце светило ярче, трава была зеленее, а он – жив и здоров.

Владимир Юрьевич занят: газетный день. Суть «газетного дня» могут понять только газетчики. В этот день редактор сам себе не принадлежит. Дверь в его кабинет практически не закрывается.
Живя в жестком режиме «редакция-дом-редакция» – когда он пишет стихи? Хорошие, волнующие, будоражащие душу, сердце и ум? И вообще, как живется ему, русскоязычному поэту с украинским паспортом в родной Украине, где русская классика в школьных программах теперь считается зарубежной литературой, а подрастающее поколение практически не знает Пушкина?
Владимир Пучков на эти вопросы отвечает под финиш рабочего дня.
Показывая призовую пушкинскую статуэтку, мой собеседник рассказывает о поездке в Одессу, где проходил турнир поэтов, и о том, зачем нужны поэтические фестивали и турниры.
– Владимир Юрьевич, турниры – удел молодых, им сам Бог велит доказывать свое право на существование в литературе. Но вам-то это зачем? Вы давно уже увенчаны различными литературными регалиями, ваши стихи вошли в антологии…
– Во-первых, мне интересно, что и как пишут молодые. И я рад познакомиться с яркими поэтами новой волны. В поэзии нельзя почивать на лаврах. Мастерство надо подтверждать. Поэзия – не спорт. Но Маяковский, Блок, Есенин не считали для себя зазорным участвовать в публичных поединках поэтов.
– Говорят, рукой поэта водит Бог. Но когда? По утрам, вечерам, ночами?
Владимир Пучков улыбается:
– Только вечером. И то не всегда. Раньше удавалось чаще. Я в жизни ни дня не был «вольным художником». Всегда – на газетной службе, при деле, при обязанностях. После института преподавал в школе, потом – комсомол, а дальше – в областной «молодежке», «Южной правде», «Вечернем Николаеве»… Без каждодневной редакционной суеты жизни не мыслю, хотя совмещать должность редактора и поэта-лирика – сложно. Ведь журналистика и поэзия – разные, а во многом чуждые друг другу стихии. Как удается совмещать их, сам не знаю.
Мне всегда хорошо писалось на Кинбурнской косе, на стыке моря и лимана. Вообще люблю наш Причерноморский край с его лиманами, виноградниками, руинами античной Ольвии и рыбацким духом – все побережье от Николаева до Очакова. Эта земля невероятно своеобразна, для поэтического освоения неисчерпаема.
А еще отлично писалось, когда мы с женой – журналисткой Екатериной и дочкой Аней ютились в «гостинке». Когда мои женщины укладывались спать, я уединялся в кухоньке… Боже, как тогда писалось! Потом переехали в новую квартиру, появился рабочий кабинет. Но если бы кабинеты вдохновляли поэтов! Увы, вдохновение не появляется по заказу. Отчего и зачем пишутся стихи? Иосиф Бродский как-то сказал, что поэзия – это наиболее концентрированное воплощение человеческого опыта. Поэтому люди читали, читают и будут читать поэзию…
Галина Порфирьева.